Все наверняка слышали выражение «да за столько медли и ежа можнож курить научить».
Решил я както эту тему проверить. Паехал на рынок, где животными торгуют. Покупал ежа. Недешево, блять, стоит эта поебень колющаяся. Ежели в цыфрах, то дохуя. Но ради науки был готов на всё.

Как везти домой?Не в полиэтиленовый же пакет его класть!В апщественном транспорте всех будет колоть. Ещё атпиздят. Брал на памойке коробку испод сигарет и захуярил его туда. Пренебрегал лишь со всем, что животные- они как люди, когда им ужасно они ссут. Эта сволочь ещё и срать начала, причём сходу. Хуй с ним, перекатил в иную коробку. Пака нёс до трамвая он и туда нагадил. Терплю, делаю вид что это я набздел. Животное не виновато ведь, что не знает про трамвай нихуя. 

Привёз домой, захуярил его в раковину, и залил к ебеням из душа. Поначалу опасался, как бы не утонул, приготовил трубку для подводного плавания, но ёж был тёртый, и оказанное доверие оправдал. Коробку выкинул в мусоропровод. Нус, разговариваю, мой абитуриент, начнём учёбу. 

[/center]

Лейтенантская жизнь не сладостная. Ранее так было и на данный момент так – лейтенант «затычка» для каждой бочки. Все самые досадные повинности конкретно на нем, и нет здесь никакой дискриминации либо дедовщины. Как еще научить юного зеленоватого офицера искусству управления собственным составом, ежели не устроив ему истиннее горнило, где вытачивается нрав и искусство работы с людьми?
Начальник караула?Лейтенант!Старший машинки?Он же!Командир комендантского взвода?Летеха, кому же еще?Поближе к людям…
Ежели полк выезжает на полевые учения, то каждый толковый боец на счету. Наводчики, командиры орудий, даже заряжающие обязаны быть от мира этого, разумеющие, дрессированные, догадливые. Сброд, новичков, неучей, неуправляемых – всех посылают на разнородные подсобные работы вроде кухни либо боевого охранения. Комендантский взвод не исключение – туда идут все те, кто не успел пообтесаться на службе, либо просто лишь попал в часть.

Чехословакия. Заграница. Все обязано быть на высшем уровне.

Лейтенанту, будущему полковнику Крокодилу, доверили 40 таковых вот отщепенцев, чтобы привести их в чувство, привлекая к общественно полезному труду, да чтоб научить летеху основам управления людьми.
Задачка обычная – обеспечить на марше вольный проход колонне боевых машин. Два грузовика ГАЗ-66, в каждом из которых посиживает по 20 воинов, вооруженных жезлами регулировщиков, светоотражающими катафотами и устными наставлениями, как верно перекрывать дорогу.
- Будь с ими повзыскательнее!– напутствовал командир дивизиона, - Мудростей им не надобно, все одинаково не усвоют, половина из их по-русски ни бельмеса. Научи обычному, но так, чтоб от зубов отскакивало.
- Так точно!– отвечал лейтенант Крокодил.
С доверенными ему воинами, большая часть из которых были мусульманами из малоговорящих по-русски республик Союза, лейтенант проводил занятия. До седьмого пота, что в прямом, что в переносном смысле. Даже не шпрехающие осознали, что главная их задачка, когда следует колонна – не допустить никого ей наперерез, будь то машинка, лошадка либо сам шайтан во плоти. Применяя народные способы воспитания, подзатыльники и всем доступный для понимания мат, лейтенант достигнул познания основ и был безмятежен за собственных подчиненных.

Я осмотрительно заглянул за дёргающуюся руку Серёги и дрогнул. На спидометре дьявольским огнём светилось 180 км/ч, что для задрыпанной «девятки» является чертой делящей жизнь и погибель. Ноги вспотели. У меня и так ноги летом потеют нихуёва, а здесь вощще потекли струёй. И я сильно подозревал не лишь ноги.
- Ебанись Сероватый. – прогнусавил я. – Потише можнож. А то щас сиденье обделаю непосредственно. – И здесь же начал тужицца для доказательство опасности. 
- Хуй – вылетел в меня таковой же дёргающийся ответ, как и сам Серёга. – щас теснее приедем. Нехуй машинку портить. 
- Ежели доедем – вздохнул я и три раза перекрестился. Чот и правда говном в машине запахло, чрезвычайно я полагался, что не от меня. «А от кого блять?» - спросил внутренний глас. Пришлось приоткрыть окно.

Сейчас суббота. Выходной. Пропищал будильник. Я открыл глаза и посмотрел на солнце, лучи которого нежно игрались в 2-ух 150 литровых аквариумах, ясно подчеркивая красу и грацию плавающих в их скалярий, вуалехвостов, гуппи, тетр, барбусов и неонов. Моя жена, укутавшись в пуховое одеяло, продолжала созидать романтические сны - на ее личике гуляла неясная усмешка. «Что-то превосходное снится» - поразмыслил я и вылез из под одеяла. Меня зазнобило.
- Ну что за безобразие!- возмутился я, щупая рукою еле теплую батарею. - На улице январь, а сиим коммунальщикам хоть кол на голове теши. Приду в пн на работу - непременно позвоню в ЖЭК и всё выскажу по предлогу их наплевательского дела к жизни жильцов нашего района.
Приняв горячий душ, я, приготовив яичницу с помидорами и бутерброд с сыром, собрался сходить за покупками в «Пятерочку», чтобы повеселить вечерком супругу каким-нибудь экзотическим блюдом. В то время, пока челюсти с 2-мя новенькими глиняними коронками, вставленными два дня назад знакомым доктором, дробили хлеб и сыр, я взвешивал меню грядущего стола, которое моя 2-ая половина обязана была оценить по достоинству. Не так нередко в заключительнее время я веселил ее выходными, а про сюрпризы(приготовление ужина либо кофе в кровать)с кулинарными изысками и разговаривать не стоит. Прикинув в разуме перечень товаров и сделав на матрице мозга пометку «купить цветы», я оделся и вышел из дома. Превосходный мороз сходу «укусил» за нос и уши. Превосходно, б@я!